Ровно 300 лет назад в России открылся первый бальнеологический курорт, давший начало становлению всей системы курортного дела в империи. В марте 1719 года были опубликованы «Правила Дохтурские, как при оных водах поступать» и «Указ на Дохтурские правила», регламентирующие прием целебных «марсиальных вод», названных так от богатой железом (металлом бога войны Марса) влаги на карельском Равболоте. За олонецкими водами для аристократии последовали курорты кавказские «для лиц военного и партикулярного звания», а затем и черноморские для «всякого чина публики».
  
«После принятия вод полагается две рюмки вина бургонского»
Как и многому иному, появлению курортного дела Россия обязана царю Петру I, вдоволь попутешествовавшему по Европе и изрядно «приникшему к колодезю познания». Непоседливый характер монарха, аскетические условия его жизни в ходе Северной войны и строительства Питерсбурха с последующей безумной «реабилитацией» в ходе многочисленных, вызывающих оторопь у современников ассамблей требовали периодической смены образа жизни и реального восстановления сил. Родина могла предложить царю лишь баньку с березовым веником, деревенских знахарей да традиционную чару перцовки, особо здоровья не добавлявшую.
Зато «в европах» очень хвалили целебные свойства минеральных вод. Сбросив оковы Средневековья с его ужасом перед омовениями обычной водой, в которой небезосновательно видели источник заразы и моровых поветрий (поэтому предпочитали вино для утоления жажды), в эпоху Просвещения в Старом Свете принялись изучать благотворное воздействие подземных горячих источников на желудочно-кишечный тракт, кожные и иные «постыдные» заболевания, нервную систему и прочие. Результаты обнадеживали, и аристократия завела моду под наблюдением лекарей принимать ванны из минеральной воды в огороженных ширмами серных источниках Центральной Европы.

Любознательный Петр I также не был чужд прогрессивного взгляда на водолечение. С его подачи ряд российских городов были основаны как раз на целебных источниках минеральной воды, лично продегустированной сувереном (к примеру, Ростов-на-Дону — у Богатого источника). Наслышанный о европейских диковинках, царь в 1711 году совершил «медицинский тур» в имперский Карлсбад, где восстанавливал силы в течение нескольких месяцев. У царя от неумеренной жизни намечались проблемы с почками, которые во многом и сведут его в могилу. А горячие ванны сильно облегчали ему «нутряные боли».
Затея настолько понравилась, что летом 1717 года Петр по совету «скотского дохтура Арескина» (лейб-медик Роберт Эрскин, шотландец по происхождению) посетил уже имперские Нидерланды, где в городишке Спа пил целебные Пуонские воды. Альбин Боди писал: «Непомерные труды последних лет и полное пренебрежение своим здоровьем не остались без вредного влияния на богатырскую натуру царя».

Эффект от вод вновь вышел ободряющим. Настолько, что царь распорядился заниматься «приисканием» вод в своей огромной стране и лично контролировал процесс. Государь шутить не любил, а посему комендант Олонецких заводов Вилим Геннин ему оперативно доложил, что некий молотовой работник Ивашка Рябоев с Кончезерского чугунно-плавительного завода, «скорбевший сердечною болезнью», еще в 1714 году отыскал на Равболоте незамерзающий при карельских морозах родник. Водица, дескать, из него хоть и желтая, но особая: Ивашка, де, испив оную, почувствовал серьезное облегчение.
Петр сначала послал на Равболото медика Лаврентия Блументроста для проведения необходимых анализов, а затем не утерпел и лично пожелал удостовериться в целебной силе ивашкиной водицы. Там сияющий Блументрост явил государю солдатскую кружку с желтоватой жидкостью, объяснив, что цвет сей аквы показывает щедрое содержание в ней железа, сиречь металла бога войны Марса. Оттого и воды следует именовать Марсиальными. А на месте этом соорудить лечебницу «на манер европ и франций». Так появился первый в России курорт, куда сам Петр ездил лечиться четырежды и куда стало модно кататься всему двору.
Ивашке же на радостях были пожалованы от государя три рубля, обельная грамота, освобождавшая от крепостной зависимости и податей самого Ивашку и его потомство.
Для эффективного функционирования курорта Петр в марте 1719 года издал «Правила Дохтурские, как при оных водах поступать» и «Указ на Дохтурские правила». В «Правилах» рекомендовалось: «Пить воду натощак по утрам, есть не ранее чем после трех часов. Ходить, не лежать и сидеть... После принятия вод за обедом полагается рюмки две вина бургонского или рейнвейну...»
Государь советовал не «с потолка». По его утверждению, «не только многие больные исцелением своим освидетельствовали, но и Мы Сами со своею фамилею и многих знатных персон присутствием и употреблением оных вод все пользу получили, и могу сказать, что паче других вод, которые мы двои, а именно Пирмонтские и Шпаданские, употребляли, от сих пользу получили».
А дабы болезные не налегали на бургонское и рейнвейн, надлежало следить: «Буде же кто от упрямства своего сих регул хранить не станет, и таких до употребления тех вод допускать не велели».

курорт.jpg

«С милого Cевера в сторону южную»
Курорты в постоянно воюющей России первоначально носили ярко выраженную госпитальную составляющую. Они нужны были в первую очередь для исцеления раненых воинов. Поэтому к концу XVIII — началу XIX века вектор поиска целебных вод начал смещаться ближе к театру военных действий — на Кавказ.
Там еще в петровские времена придворный врач Готлиб Шобер отправился «приискивать» целебные воды на Северном Кавказе и обнаружил горячие минеральные источники. Он писал в Академию наук, «что в земле черкесов славится прекрасный кислый родник. Но поскольку мне велено было только в Его Царского Величества землях искать минеральные воды, своих того же с данным мне конвоем, туда было ехать опасно, того ради я не мог по желанию моему того изыскать...»
В марте 1803 года инспектору Кавказской укрепленной линии и главнокомандующему войсками в Грузии генерал-лейтенанту Павлу Цицианову, который занимался обустройством Военно-Грузинской дороги, сообщили, что в 30 верстах от Константиногорской крепости у Бештовых гор (подножье горы Бештау) обнаружен горячий источник. Заручившись поддержкой императора Александра, избалованный серными банями Тифлиса Цицианов послал туда медиков для исследования его целебных свойств.

Медики, поплескавшись весной в открытых природных ваннах, пришли в восторг и дали положительное заключение — и нервы успокаивает, и раны заживляет, и мозги на место вставляет. Об этом же в свое время писали путешествующие в этих местах академики Иоганн Гюльденштедт (президент Вольного экономического общества) и Петер Паллас, изучавшие воздействие лечебных свойств Тамбуканского озера (9 км к юго-востоку от современного Пятигорска).
В 1809-1810 годах домашний врач семейства Репниных-Волконских Федор (Фридрих-Йозеф) Гааз предпринял путешествие на Кавказ с целью разыскать источники, открыв целебные свойства нарзана Кавминвод. «…Вода, ранее неизвестная и открытая мною на Бештау, представляет собой один из самых интересных источников. В Европе нет подобного железистого ключа, температура которого достигала бы 34 градусов по Реомюру», — утверждал доктор.
Александр тут же издал рескрипт о строительстве у пятигорной Бештау необходимой курортной инфраструктуры для господ офицеров, ванн и помещений для отдыха. А чтобы это выглядело не как войсковой бивуак, прислал из столицы «архитектона» Николая Львова.
Однако за неимением петровского опыта устройства подобных заведений и погоней за петербургской роскошью построек напрочь забыли про меры карантинные. В итоге занесенная с ранеными офицерами в окрестности Бештау эпидемия чумы чуть было не загасила трепетное курортное пламя.
Лишь после окончания наполеоновских войн с приходом на Кавказ «главноуправляющего» генерала Алексея Ермолова дело сдвинулось с чумной точки. Прекрасный полководец стал одновременно прекрасным администратором. Ему удалось невероятное — выбить из Петербурга 550 тысяч на обустройство нового курорта и не украсть при этом ни гроша. На эти средства были построены первые 11 ванн на уступе горы Горячей, Александровские купальни на источнике у подножья пятиглавой горы. Ермоловскими стараниями сюда были приглашены швейцарские архитекторы братья Иоганн и Иосиф Бернардацци. В Пятигорске ими были построены здание ресторации (ныне институт курортологии, 1825), Лермонтовские ванны (бывшие Александровские, затем Николаевские, 1826-1831), беседка «Эолова арфа», грот Дианы, галерея над Елизаветинским (ныне Академическим) источником, дом для неимущих офицеров (ныне курортная поликлиника) и прочее.
Удобное расположение курорта, получившего название по имени пятиглавой горы — Пятигорск (за хребтом, вдали от района активных боевых действий Кавказской войны), сделало его популярным курортом не только для военных, но и для светской публики.
Сюда потянулись за водолечением и «медицинским туризмом» сначала семьи военных, а затем и обычная столичная публика, бегущая от тяжкого балтийского климата к теплым предгорьям.
Для их обслуживания правительство занялось переселенческой политикой — новые жильцы Предкавказья были на 5 лет освобождены от всех податей.
Впрочем, лечение было своеобразным, поставленным по заветам незабвенного императора Петра Великого. «Нигде так много не пьют кахетинского вина и минеральной воды, как здесь», — вспоминал Михаил Лермонтов устами своего «героя нашего времени» Григория Печорина.

курорт.jpg

На Кавказ на воды
XIX век вообще стал периодом расцвета модных российских бальнеологических курортов, водо- и грязелечебниц по всей империи. В 1803 году открылся старейший русский курорт в Липецке с минеральной водой для ванн и питьевого лечения, в 1828 г. основан курорт Старая Русса, в 1830-х — Одесские грязевые курорты, в 1833 году — Сергиевские минеральные воды, в 1837 году — прибалтийский Друскининкай, в 1838 году — Кемери, в 1848-м — Усолье, в 1867-м — алтайская Белокуриха, в 1864 году — Горячий Ключ и другие. В конце века начал набирать популярность Крым. Курорты заинтересовали частный бизнес, который арендовал лечебницы и неплохо зарабатывал на новой моде.
Основоположник российской педиатрической школы Александр Никитин в 1825 году систематизировал значительный материал по водолечению и опубликовал исследование, в котором были даны обстоятельные рекомендации по применению пресных ванн разной температуры, искусственных и природных минеральных ванн, морских купаний, озерной и морской грязи.
Но все равно среди курортов не было равных Кавказским Минеральным Водам. Регион быстро превратился в настоящее «тусовочное место». Война отодвигалась в горы, Новороссийский край заселялся и развивался. Жизнь здесь была недорогая, земля обильная. Вокруг Бештау появляется целая сеть курортов — Пятигорск, Кисловодск, Ессентуки, Железноводск.
«Вчера я приехал в Пятигорск, нанял квартиру на краю города, на самом высоком месте, у подножья Машука: во время грозы облака будут опускаться до моей кровли. Нынче в пять часов утра, когда я открыл окно, моя комната наполнилась запахом цветов, растущих в скромном палисаднике. Ветки цветущих черешен смотрят мне в окна, и ветер иногда усыпает мой письменный стол их белыми лепестками. Вид с трех сторон у меня чудесный. На запад пятиглавый Бештау синеет, как «последняя туча рассеянной бури»; на север поднимается Машук, как мохнатая персидская шапка, и закрывает всю эту часть небосклона; на восток смотреть веселее: внизу предо мною пестреет чистенький, новенький городок, шумят целебные ключи, шумит разноязычная толпа, а там дальше амфитеатром громоздятся горы все синее и туманнее, а на краю горизонта тянется серебряная цепь снеговых вершин, начиная с Кавказа и оканчиваясь двуглавым Эльбрусом…» — так описывал увиденное лермонтовский Печорин.
Уважаемая публика обрела собственные «воды» гораздо дешевле, чем курорты «европ с франциями». «…Воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка; солнце ярко, небо сине — чего бы кажется, больше? Зачем тут страсти, желания, сожаления?.. Однако пора. Пойду к Елисаветенскому источнику: там, говорят, утром собирается все водяное общество», — писал Печорин в своем журнале.
Вступить в «водяное общество» означало быть приобщенным к избранным и вхожим в самые приличные дома. На «воды» стало ездить модно и престижно. Здесь завязывались полезные знакомства, заключались коммерческие сделки. Сюда потянулся и купеческий капитал — «воды» начали брать в аренду.
К примеру, в 70-х годах XIX века минеральные воды в аренду взял знаменитый городской голова Ростова-на-Дону Андрей Байков. Именно его стараниями в Ессентуках появилась гостиница европейского уровня, была налажена продажа минеральной воды в бутылках.

В Железноводске архитектором Владимиром Семеновым был построен дворец эмира Бухарского Сеид-Ахад-Боходур-хана. Ему приглянулись местные достопримечательности, и хан купил здесь дачу Клюгенау, задумав перестроить ее во дворец. Проект Семенова был выполнен в традиционном восточном стиле — с минаретами и полумесяцами на куполах, украшенных сурами из корана. Строили дворец специально приглашенные мастера из Хорезма.
Здесь была конюшня, помещения для экипажей, ледник и иные хозяйственные постройки. Отдельный домик, соединенный с дворцом, предназначался для гарема. Предполагалось, что весь гарем сюда эмир вывозить не будет, оставив его дома, но для особых любимцев необходимо помещение.
Интересно об этом писал потом туркестан- ский генерал-губернатор генерал-майор Дмитрий Логофет: «Многочисленный гарем эмира находится в Бухаре. Дамы гарема вызываются в резиденцию по усмотрению эмира, но вообще в Кермине при дворе женщин в гареме почти нет…Зато очень много бачей, мальчиков в возрасте от 8 до 15 лет, пользующихся особым вниманием и уходом».
Сам эмир свой дворец так и не посетил. Ему сказали, что в ходе строительства с лесов упал рабочий и разбился насмерть, а суеверному Сеид-хану подобные вещи всегда казались роковыми.
Новый импульс курортам придало появление Владикавказской железной дороги, отдельную ветку которой протянули до Кисловодска. Теперь добраться до «вод» стало гораздо проще и дешевле. К началу ХХ века Кавминводы превратились в настоящую бальнеологическую Мекку империи, где могли отдыхать уже не только аристократы, но и любая публика, способная купить железнодорожный билет. А на месте можно было уже отыскать жилье по карману. Ежегодно курорты посещало до 40 тысяч отдыхающих. Благо, «воды» в окрестностях пятиглавой горы изначально были бесплатные.

курорт.jpg

«Организовать немедленно усиленное питание и лечение»
Победа советской власти привела к национализации курортов. 4 апреля 1919 года Совнарком РСФСР издал декрет «О лечебных местностях общегосударственного значения», передававший их в ведение Наркомздраву. В 1919 году в разгар Гражданской войны таковых набралось всего пять: Старая Русса, Липецк, Сергиевские минеральные воды, Эльтон и Кашин. Но уже через год после падения Крыма их число увеличилось до 22. Вопросами бальнеологии занимался даже лауреат Нобелевской премии академик Иван Павлов, направивший в Пятигорск своих учеников для организации экспериментальной лаборатории и исследования лечебного действия минеральных вод.
Однако далеко не сразу они стали достоянием трудящихся. Совнарком в первую очередь поставил лечебницы на нужды «ответственных товарищей».
По предложению секретаря Замоскворецкого райкома РКП (б) Розалии Землячки, с 1921 года Управление делами ЦК РКП (б) создало курортно-санаторную комиссию, в обязанности которой вменялось составлять списки нуждающихся в реабилитации и организовывать для них усиленное питание и лечение на отдыхе.
В феврале 1922 года были специально выписаны два немецких врача Клемперер и Ферстер, которые обследовали группу «ответственных товарищей» и обнаружили у них массу хронических заболеваний. Несколько десятков видных деятелей (в их числе Сталин, Уншлихт, Дзержинский, Сокольников, Ягода, Шляпников, Смидович, Каменев, Антонов-Овсеенко и др.) были поделены на две части. 16 из них отправились на отдых и лечение в Крым, 34 — на Кавказ. По соглашению между Управделами и Наркомздравом это предусматривало размещение находящихся на лечении партийных работников, по возможности в отдельных помещениях, их доставку с вокзала (пристани) и обратно автомобилями, обеспечение разнообразным питанием (не менее 5000 калорий в сутки), постельным бельем, проведение медицинских консультаций лучшими врачами-специалистами. Места предоставлялись исключительно для заболевших наиболее активных и перегруженных работой членов РКП, по квалификации не ниже членов губкомов и обкомов. Это дало начало появлению ведомственных санаториев отечественных курортов. Впрочем, система всеобщего доступного здравоохранения, организованная наркомом Николаем Семашко, предусматривала организацию широкой сети здравниц по всей стране. И в начале 20-х годов только в Крыму были открыты лечебницы на 25 тысяч мест, которым были переданы молочные фермы, огороды, виноградники Ливадии.