А рассказать есть о чем, в частности, именно российская медицина сегодня настолько радикально продвинулась в деле массового тестирования и выявления зараженных, что ее показатели оказались недостижимы для коллег из других стран. 

DSC00004.jpg

Елена Игоревна, насколько сегодня соответствует истине представление о ВИЧ-инфекции как скорой неизбежной  смерти?

Смертность от СПИДа, возникающего вследствие заражения ВИЧ, — это не такое уж однозначное понятие. У нас есть понятие смертность от состояний, связанных с ВИЧ, а есть показатели смертности среди ВИЧ-инфицированных в целом. Да, умирают наши пациенты, но это может быть и совсем не связано с ВИЧ-инфекцией. У нас появилась антиретровирусная терапия, специализированные клиники, в частности в Ростовской области (но не только здесь, конечно), инфекционное отделение, которое непосредственно занимается пациентами с ВИЧ-инфекцией; в некоторых субъектах нет отдельного отделения, но есть специализированное инфекционное при инфекционной больнице, или специализированные инфекционные койки, куда кладут таких больных.

Смертность от состояний, связанных с ВИЧ, у нас снижается. Что касается числа умерших больных с ВИЧ-инфекцией, динамика в положительную сторону есть, но здесь она может быть неоднозначной: в связи с тем, что эти пациенты получают лечение, они взрослеют, стареют и могут умереть по причинам, которые никак не связаны с ВИЧ-инфекцией. Например, от сердечно-сосудистой патологии, которая есть у этих пациентов. Также есть ассоциированные с ВИЧ-инфекцией заболевания и не ассоциированные онкологические заболевания. Естественно, чем старше

пациенты, тем выше риски смерти именно от таких причин.

ВИЧ сам по себе увеличивает вероятность определенных видов онкологии?

ВИЧ увеличивает риски возникновения определенных ее видов в зависимости от нозоологической формы онкологии. Если же мы говорим о сердечно-сосудистой патологии, то она может не быть непосредственно ассоциированной с ВИЧ-инфекцией, но может быть ассоциирована с тем хроническим воспалением, которое течет на фоне ВИЧ-инфекции даже на фоне лечения: мы убираем вирус, но не всегда можем полностью убрать то воспаление, которое есть у таких пациентов. И возрастные риски тоже никто не снимал. То есть, чем старше пациент, тем выше у нас степень влияния факторов риска.

Сейчас усилия вашей организации на чем сосредоточены?

Мы, в основном, занимаемся вопросами анализа ситуации по ВИЧ-инфекции с использованием тех сведений, которые нам представляют регионы, плюс проводим мониторинговые выезды, но это касается не только ВИЧ, а в общем и целом инфекционной заболеваемости в стране. И наши вопросы — это, прежде всего, аналитика и работа с субъектами в данном плане. Это и организационная, и методическая помощь по вопросам функционирования инфекционной службы, в которую в том числе входит служба помощи пациентам с ВИЧ-инфекцией.

Каков сегодня основной способ передачи ВИЧ? Есть ли здесь какие-то разнонаправленные тенденции в зависимости от региона?

Нет, в целом тенденция у нас одинаковая. Половой способ передачи на сегодняшний день является преобладающим. Это порядка 70% всех случаев заражения. И этот тренд сохраняется из года в год. Сегодня наши пациенты — давно уже не представители каких-то маргинальных групп, это обычные люди. Сейчас тревожит то, что среди впервые выявленных случаев начинают все чаще встречаться люди более возрастных когорт. То есть мы смещаемся на старший возраст. И связано это в какой-то степени с тем, что у нас молодежь более информирована. Они не считают, например, лицо с ВИЧ-инфекцией изгоем. Для них это не тот человек, с которым нельзя сидеть рядом или, скажем, за одним столом. Они готовы активно пойти обследоваться. Абсолютно спокойно воспринимают информацию о том, что есть экспресс-тесты, которые можно использовать.

Но у нас очень, скажем так, сложно реагирует население старше 40 лет. Информированность в этом секторе небольшая. Плюс программы, которые у нас идут — по активному долголетию, вовлечению людей возраста 55+ в активную жизнь. Люди начинают больше общаться, это очень позитивный момент. В том числе и половая жизнь у людей есть в разном возрасте. И когда риски забеременеть расцениваются как минимальные, настороженность уменьшается. Но я бы не сказала, что она изначально большая в этом контингенте. Может быть, такое отношение к проблеме связано с тем, что эти люди выросли в период, когда считалось, что ВИЧ-инфекция — это характерно для каких-то маргинальных групп, особенно употребляющих наркотики. Люди не видят рисков в отношении себя. И эта проблема дает о себе знать.

Какую работу надо вести в связи с этим? Может быть, стоит как-то перестраивать подходы к организации профилактической работы?

Следует понимать, что работа в разных возрастных группах сильно отличается. Когда мы говорим о детях, молодежи, у нас есть школы, вузы и ссузы плюс организованные трудовые коллективы у более взрослых людей. Молодежь и взрослое население — это очень организованная группа. Основная масса населения попадает в ссузы и вузы, с ними налаживать работу несколько проще. С трудовыми коллективами тоже очень активно работают. А вот с теми, кто уже прекратил трудовую деятельность, сложнее.

Что касается вопросов с людьми старшего поколения, мы перестраиваем работу с ними, готовятся и вебинары, и программы для этого населения. Активное долголетие нужно не в вакууме осуществлять. Поэтому мы планируем работу на разного рода мероприятиях для старшего поколения, в том числе в рамках межведомственного взаимодействия со службами, которые занимаются пенсионерами, например. Москва в этом створе разрабатывает свой план в рамках государственной стратегии до 2030 года, в нем детально расписано, как бороться с эпидемией, что делать. В рамках этой стратегии делается общероссийский план, а регионы на его основе создают свои планы. И на этих советах — все министерства, откуда мы получаем доступ к нужной аудитории. В первую очередь, конечно, Минобразования и Минтруд, но и Министерство спорта, и Министерство культуры тоже вовлекаются — они проводят различные культурные и спортивные мероприятия под эгидой пропаганды здорового и активного образа жизни. Очень часто мы проводим на таких мероприятиях кампании по тестированию населения.

Работа по выявлению, соответственно, активно развивается?

Вы знаете, успехи нашей медицины в охвате терапии, по-моему, одни из лучших в мире. Они крайне зрелищные, цифры намного выше, чем чьи бы то ни было. Практика мониторинга, который ведется у нас в стране, не имеет аналогов в мире. 45 млн российского населения обследовано только в 2023 году, это почти треть. А ведь это главное — найти человека с ВИЧ. Находишь — он приходит к нам, начинает лечиться, количество вируса в крови падает, он перестает быть источником заражения для окружающих. И его поведение однозначно меняется. Во-первых, есть уголовная ответственность за заведомое заражение. Ну, и потом, само осознание того, что ты болен таким заболеванием, конечно, меняет поведение. Человек понимает, что для него есть определенные табу, нужно изменить свое поведение и заняться здоровьем всерьез. А это залог успешного лечения и долголетия.

 |