Насколько сегодня онкослужба справляется с поставленными задачами?

Главной целью проекта «Борьба с онкологическими заболеваниями», запущенного в 2018 году, является снижение смертности от злокачественных новообразований. Благодаря этой программе удалось обновить парк медоборудования в онкоучреждениях страны, существенно увеличить затраты на лечение пациентов. В большей степени это касается широкого доступа к лекарственным препаратам, в том числе и к инновационным. Сейчас значительная часть пациентов получает необходимый объем лечения, предписываемого клиническими рекомендациями. Разработана и действует программа развития центров амбулаторной онкопомощи, благодаря которым лекарственная терапия стала доступна и приближена к месту жительства пациентов. И подтверждением этому служит увеличение в 1,5 раза (по сравнению с 2018 годом) среднего числа курсов химиотерапии, которые получает один пациент.

Получается, что в последние годы были обновлены все клинические рекомендации?

Так и есть. Кстати, онкологи в этом плане были первыми, кто сформулировал клинические рекомендации по диагностике и лечению больных со злокачественными опухолями в соответствии с требованиями Минздрава РФ. Первые из них появились в 2014 году. Нынешняя их версия была сформулирована командой экспертов в 2018-2022 годах. В дальнейшем они будут обновляться и дополняться в соответствии с приходящими в клиническую практику достижениями фундаментальной и прикладной науки. Это процесс непрерывный. Здесь онкослужба является примером для других специальностей.

Лечение онкобольного — длительный и комплексный процесс. Снижение смертности от онкозаболеваний происходит не так быстро, как, например, снижение смертности от сердечно-сосудистых патологий. В онкологии иная система для оценки эффективности, которая требует более продолжительного времени для выводов и коррекции в лечении. Но даже при использовании всех существующих технологий результат скорым не будет.

Онкозаболевание — это болезнь пожилых людей. И чем больше людей доживает до пожилого возраста, тем больше потенциальных пациентов у онкологов. И логично, что заболеваемость и смертность от этих заболеваний должна расти. Но что происходит? Вы удивитесь, но общая картина в России такова: число онкозаболеваний среди населения увеличивается, а смертность от них — нет. Даже наоборот, медленно, но снижается. И здесь важно оценивать не только «грубый» показатель смертности, исходя из числа людей, умерших от того или иного заболевания на 100 тыс. человек. Нужно учитывать стандартизованный показатель, когда выравниваются разные группы населения по возрасту, полу, региону проживания и т.д. С учетом этого мы видим, что стандартизованный показатель смертности значительно снизился у мужчин с 220/100 тыс. (1993 г.) до 152/100 тыс. (2019 г.), у женщин — с 95/100 тыс. (1993 г.) до 80/100 тыс. (2019 г.). Снижение смертности происходит в основном за счет рака легкого и рака желудка. И заболеваемость этими формами рака тоже ползет вниз. Снижение заболеваемости и смертности от рака желудка происходит в результате уменьшения распространенности инфицированности населения Helicobacter Pillory — микроорганизмом, вызывающим рак желудка. Влияют на показатель и изменение образа питания, и увеличение потребления овощей и фруктов, и профилактика против курения.

Профилактика и информирование населения о необходимости прохождения диагностических исследований, включенных в программу диспансеризации взрослого населения, — залог снижения заболеваемости раком. Есть программы ранней диагностики, программы, направленные на финансирование лечения онкозаболеваний, на формирование инфраструктуры онкослужбы, обеспечение доступности онкопомощи населению.

Огромное значение имеют образовательные инициативы. Сейчас работают программы подготовки и повышения квалификации онкологов. Также проведена работа по созданию нового образовательного стандарта в онкологии, который учитывает усовершенствование специализации по химиотерапевтическому и хирургическому лечению пациентов.

Что поменялось в системе в принципе?

В России создана прекрасная система оказания онкопомощи. И благодарить нужно наших предшественников, в первую очередь Николая Александровича Семашко, который являлся идеологом создания онкологической службы в стране. В 40-х годах были созданы первые онкодиспансеры, которые стали опорными столпами отечественной онкослужбы. Сегодня это развитая инфраструктура: национальные центры, федеральные научно-исследовательские центры, региональные онкодиспансеры, центры амбулаторной онкопомощи, первичные онкокабинеты. Система функционирует, но нам есть над чем работать. В прежние времена к раку относились как к чему-то фатальному. Сегодня ситуация меняется к лучшему. Во-первых, это единственное из хронических неинфекционных заболеваний, которое в ряде случаев мы можем излечить. Нужно стремиться к тому, чтобы хроническое заболевание превратилось в хроническое воспоминание. Во-вторых, возможность излечиться от рака увеличивается для большего количества пациентов. Все потому, что у специалистов появились возможности проводить качественное лечение пациентов. Такое внимание к отрасли со стороны государства случается достаточно редко. В большинстве европейских стран, где есть программы по борьбе с онкозаболеваниями, эта работа больше напоминает «декларацию о намерениях», которая необязательно влечет за собой финансирование. А в нашей стране финансирование предусмотрено программой, и оно реально.

Какие шаги необходимо предпринимать, чтобы сформировать онкологическую настороженность населения?

Самая сложная задача — достучаться до души и разума каждого человека, объяснить ему, что у него есть ответственность перед самим собой за свое здоровье, перед родными и близкими. Человеку нужно с детства рассказывать, как правильно питаться, что табак и алкоголь вредны, о здоровом образе жизни… Обследоваться нужно и тем, у кого нет никаких симптомов. И, конечно, сразу обращаться к врачам, когда таковые появляются. Подключать к этой работе нужно всех: организаторов здравоохранения, врачей, выпускников и студентов медвузов, журналистов.

Это довольно долгий процесс. Например, в случае с новообразованиями молочной железы: если на данный момент нам удалось повлиять на прослойку женского населения в возрасте 40-70 лет, донеся до них, что важно делать маммографию, то уже сейчас нужно информировать и тех женщин, кому 30 лет, тогда это даст эффект. Ведь им через 10 лет тоже будет 40. Они должны знать, что через 10 лет им нужно пройти исследование. Об этом и мамы должны рассказывать своим дочерям. Хороший эффект возымеют социальные программы, проекты, участие СМИ, социальная реклама. Есть интересный зарубежный опыт. Например, в Японии, если обнаружена опухоль, а пациент ранее не участвовал в скрининговой программе, то финансовое бремя лечения полностью ложится на его плечи. Либо если человек решает, что он обойдется без раннего прохождения того или иного исследования, то стоимость его страховки будет увеличена. Примеров, как с помощью различных инструментов стимулировать людей к участию в скрининговых исследованиях, масса. И лучший мировой опыт, который не противоречит законам РФ, мы должны стараться внедрять в практику.

Как отразится на онкослужбе России введение внешних санкций?

Я убежден, что ухудшение доступности медпомощи для россиян из-за внешних угроз отразится на тех, от кого угрозы исходят. Это большая морально-этическая ответственность. Именно поэтому никаких санкций, связанных с поставками лекарств, оборудования, которые являются для людей единственным способом выжить, не вводятся, а товары, продукты, связанные со здравоохранением, в санкционные списки не вносятся. Есть пока трудности с логистикой, с новейшими технологиями. Однако сейчас порядка 70% производства жизненно важных препаратов для онкобольных локализовано в России. Цены на них зафиксированы, производители не отказываются от их поставок без каких-либо условий или уменьшения поставок. Все расходные материалы остаются на рынке, есть некоторое повышение цены, но связано это с удорожанием логистики. Оборудование, поставки которого планировались в рамках проекта, продолжаются, ведутся торги на оборудование — все в штатном режиме.

046406.jpg

Насколько наши ученые продвинулись вперед в диагностике и лечении онкозаболеваний?

Особенность онкологии как науки — в ее комплексности. Сегодня ни одна страна в мире не в состоянии развивать у себя все возможные методы лечения злокачественных новообразований. К примеру, одна страна — мировой лидер в производстве оборудования для эндоскопии, в другой — создаются роботы, в третьей — диагностическое оборудование и т.д. Но ни одно государство без участия мирового сообщества не в состоянии реализовывать научные разработки, которые кардинально поменяют ситуацию с лечением рака. Сегодня универсального способа профилактики, диагностики, лечения онкозаболеваний нет. Россия как великая держава, обладающая ресурсами, технологиями, также развивается в поиске противоопухолевых технологий. Конечно, у нас есть еще над чем работать, однако есть и то, в чем мы не уступаем. У России много научных разработок, например в области ядерной медицины, есть решения, связанные с созданием и производством оборудования и препаратов для лечения с использованием систем ионизирующего излучения. Накоплен хороший потенциал для создания аппаратов протонной терапии, Россия производит радиоактивные источники, является лидером в развитии бор-нейтронoзахватной терапии. Есть успехи в области фармацевтических технологий, также мы производим оборудование для роботической хирургии и др. В ближайшей перспективе все эти направления будут активно развиваться. И очень хорошо, что Россия на протяжении многих лет развивалась вместе с другими странами, могла использовать и их опыт, разрабатывать свои методики и быть равноправным участником борьбы с онкозаболеваниями.

Как изменилась работа НМИЦ онкологии им. Н. Н. Блохина за последние годы?

Онкоцентр имени Н. Н. Блохина всегда был первым и лучшим онкоцентром России, а в некоторых вопросах — и в Европе. И я как человек, которому выпала честь возглавить этот центр, свою задачу вижу прежде всего в сохранении Школы онкоцентра и традиций инноваций. НМИЦ Блохина — это семья из пяти НИИ, два из которых занимаются фундаментальной и экспериментальной наукой, в трех лечат людей. И это взаимодействие — науки и клинической практики — делает наш центр уникальным, в том числе для пациентов, которые могут в рамках госгарантий получить медпомощь мирового уровня. А иногда и помощь, которую невозможно получить за рубежом. Мои коллеги выполняют уникальные операции! Эндоскопические, мини- и неинвазивные, робот-ассистированные, органосохраняющие, с 3D-печатью пораженных опухолью частей скелета — это уже рутина для нас. Кроме того, в нашем центре в последние годы разработаны и внедрены серьезные инновации по оптимизации процессов в оперблоке, создана транспортная служба, которая позволила нам высвободить рабочее время и ресурсы медсестер для выхаживания больных, мы стали первым онкоцентром в России с открытой детской реанимацией. Сейчас активно делимся с регионами опытом внедрения централизованного разведения лекарственных препаратов, когда приготовление растворов для химиотерапии сосредоточено в специализированном отделении. Это позволяет нам обеспечить максимальную безопасность труда медсестер, свести к минимуму остатки дорогостоящих препаратов, сэкономив и государственные деньги, и время персонала химиотерапевтических отделений.

В 2021 году вступил в силу новый порядок оказания помощи онкопациентам. Что принципиально изменилось?

В целом на работу онкослужбы значимого влияния новый порядок не оказал. Изменения коснулись тех организаций, которые в свое время не создали необходимой инфраструктуры для диагностики и лечения онкозаболеваний. Они оказывали те виды медпомощи, которые были дешевле, чем возмещение затрат на их оказание. Теперь все иначе. Если одни медорганизации забирали себе все наиболее «выгодные» (менее затратные) виды медпомощи, то остальным нужно было выполнять все оставшиеся, и зачастую из-за этого страдало качество работы, соответственно, страдали и интересы пациента. Если вид лечения убыточен, организация вынуждена его не проводить, и некоторая категория пациентов и вовсе не получала нужного лечения. А новый порядок в определенном смысле ограничивает участие таких организаций в системе оказания онкопомощи, предлагая взамен поиск финансовых решений для каждого случая.

Также новый порядок ужесточает требования к проведению консилиумов, где теперь должен участвовать только тот врач-онколог, который является специалистом в той области, к которой относится заболевание пациента. Если это гинекология, то это онкогинеколог, если это шея, голова, молочная железа, то должен присутствовать именно специалист в этих областях. Отличие нового порядка в том, чтобы каждый пациент мог получить квалифицированную и безопасную помощь.

Какие исследования на наличие новообразований могут проводиться по программе ОМС, а какие нет?

В систему ОМС включены практически все виды диагностики злокачественных новообразований. Другое дело, что не всегда территориальная программа ОМС преду-
сматривает возможность использования нами всех этих методик. Это может быть связано как с обновлением клинических рекомендаций, которые еще не успели учесть в программе госгарантий, так и с особенностями тарифообразования в конкретной территории.

Есть еще случаи, когда медуслуга имеется в территориальной программе ОМС, тариф рассчитан, но он не очень применим. Так, например, сейчас на территории Москвы пересмотр компьютерной томографии оценивается примерно в 140 рублей, из которого врачу-эксперту будет выплачено еще меньше. Естественно, при необходимости предоставления второго мнения в рамках услуг нашего федерального референс-центра мы вынуждены либо отказывать, либо предлагать выполнить пересмотр на платной основе. Не может эксперт НМИЦ сегодня пересмотреть КТ или МРТ снимки за такие средства — это противоречит здравой логике. Надеемся, что в 2023 году ситуация изменится, потому что референс является ключевым мероприятием федерального проекта.

Наличие тарифа еще не означает, что мы можем его использовать и обследовать всех нуждающихся. С 1 января 2022 года вступили в силу ограничения при оплате услуг амбулаторного сегмента без наличия направления по форме № 057у по месту жительства. Представьте пациента с тяжелой формой злокачественной опухоли, приехавшего, например, из Хабаровского края по собственному желанию, минуя местных врачей. Московский городской фонд ОМС не оплачивает в этом случае наши услуги, и мы вынуждены этого пациента отправить в регион за направлением или предложить ему пройти обследование платно. Считаем это недопустимым и надеемся на скорейшее разрешение проблемы.

Тем не менее мы по возможности стараемся все эти вопросы решить в ручном режиме, обеспечив пациентам доступ к ведущему учреждению страны. В связи с этим нам очень помогли закон о «86-м регионе» и выделение отдельного финансирования на эти цели из средств федерального ФОМС. Благодаря этому мы можем использовать все современные технологии хирургического, лекарственного и лучевого лечения и помогаем всем, кто в нас нуждается.